СОФИЯ.
У меня есть теория (возможно, ошибочная, но мне нравится), что в каждом городе с богатой историей есть какое-то одно место, откуда можно увидеть всю эту историю сразу. В Софии такое место находится перед мечетью Баня Баши, над входом в метро. Если встать спиной к мечети, то прямо перед вами — античные развалины, остатки древнеримского города Сердика, центра провинции Фракия. (Их нашли при строительстве метро.) За спиной по-прежнему мечеть, свидетельствующая о пятисотлетней принадлежности Болгарии к Османской империи. Там, где следы Сердики кончаются , видна крошечная, буквально вросшая в землю церковь Святой Петки. Построенная в XVI веке, при турках, она — один из знаков национального сопротивления, еще и потому, что в ней якобы похоронен «апостол свободы», национальный герой Васил Левски. За ней виден собор Святой Недели, кафедральный храм Софии, много раз перестроенный, но означающий в нашей панораме национальное возрождение после освобождения Болгарии в результате русско-турецкой войны 1877-78 гг.
#софия #sofia

Посмотрел вчера для одной суровой и срочной надобности шестнадцать спектаклей (на видео, не спрашивайте, не сочувствуйте). Семнадцатый разворачивался за окном. И это не была первоапрельская шутка. Я бы назвал представление «Времена года». В общем, театр природы победил. Но ему и гранты без надобностей, и на гастроли он сам ездит куда захочет, без оценок наших. Хорошо, что места у меня выгодные оказались.
P.S. Это СОФИЯ, если что
#sofia

СОФИЯ. ГРАФФИТИ.
Когда на улице теплеет, в Софии появляются граффити. Нет, конечно, они и зимой на своих местах. Но в теплую погоду они «проявляются» — можно не торопясь гулять, останавливаться и разглядывать муралы. Да и весь бывший еврейский район к северу от бульвара Дондукова согревается, расцветает и становится уютным богемным предместьем с бесчисленными кафе и тихими улочками. Тем самым арт-районом, каким он и задуман городом. Муралы есть очень хорошие — например, свеча на здании Пожарного управления. Ее оплывшие стеариновые «сталагмиты» при ближайшем рассмотрении оказываются фигурками пожарных, борющихся с огнем. Одинокое пламя свечи выглядит стихийным бедствием. (Работа четырех художников, объдиненных в группу «140 ideas».) «Обьятие» еще хорошее — над парковкой обнимаются влюбленные, а сделавший свою будничную работу Купидон, как на полотнах старых мастеров, слегка насмешливо смотрит на зрителя. Это работа Nasimo (Станислав Трифонов) — имя, которое образованные люди, как мне объяснили, должны знать.
#sofia #софия

POOL, КОТОРЫЙ ЖИВЕТ НА КРЫШЕ
Галерея «Swimming pool» находится в самом центре Софии, на бульваре Царя-Освободителя, над русским рестораном «Арбат». Это знаменитый дом, памятник эпохи модернизма, в нем при социализме жили партийные бонзы, а наверху сидели кагэбэшники и всех подслушивали. А когда-то, еще до социализма, на верхнем этаже дома жил известный врач, и прямо на крыше он устроил водолечебницу с бассейном. Теперь здесь небольшая галерея совриска, где бедные художники, получившие гранты, выставляют свои странные творения. Естественно, тут проводят лекции, спецсобытия и тому подобное. Сейчас идет серия проектов на тему экологии. Но главный экспонат все-таки — само пространство с сухим бассейном (прямо в нем иногда читают лекции) террасками, лесенками и смотровой площадкой на самом верху, откуда в хорошую погоду есть на что подивиться.
#софия #sofia

«МАЙКА КУРАЖ И НЕЙНИТЕ ДЕЦА» от Бертолт Брехт
Сатирический театр, София
———————————————-
Как странно… Пьеса «Мамаша Кураж и ее дети» вошла в мою жизнь тоже благодаря Театру Сатиры. Но московскому. И не спектаклем даже, а его программкой, которую принесли домой мама и папа, с молодости бывшие прилежными театралами — а я тогда был еще слишком мал, чтобы посещать серьезные вечерние представления, билеты на которые нужно было с трудом «доставать» через знакомых. Сложенный вдвое листок с огромной красной буквой «С» я тогда изучил до дыр, там было столько интересных имен и новых слов — например, «вербовщик» и «фельдфебель», с диалога которых начинается эта великая пьеса. Сам диалог я прочитал много позже, а перечитал совсем недавно, холодея от пророчеств автора — «войны давно не было в этих местах, оттого и мораль в упадке… навести порядок может только война.. ». Интересно, о чем же ставил антивоенный памфлет Бертольта Брехта в Москве начала 70-х годов прошлого века Марк Захаров? Что тогда знали зрители об опустошившей страну в XVII веке Тридцатилетней войне между католиками и протестантами? И что играла в роли маркитантки Анны Фирлинг моя любимая Пельтцер? (Давно заметил, кстати, что она была внешне чем-то похожа на эталонную Кураж, Елену Вайгель — немецкие корни, что ли, так давали знать о себе?) Думал вчера об этом, попав в Сатирический театр Софии, который удивительно похож на московскую «Сатиру» пятидесятилетней давности — нетронутый евроремонтами позднесоветский шик, изогнутая лестница, деревянные панели в фойе, распахнутая залу сцена с поворотным кругом, поднимающийся зрительский амфитеатр — демократический жанр требует, что в Москве, что в Софии, фокусировки и коллективности зрительских реакций, хорошего обзора и приподнятого настроения публики. Собственно говоря, одна из главных проблем спектакля режиссера Стояна Радева состоит именно в том, что он поставлен в театре специфического жанра. Артисты с самого начала настолько переполнены дежурной бодростью и служебным задором, что примерно половину пьесы они просто промахивают как рядовую безделицу. В зрительском фойе Сатирического театра плафон расписан «дружескими» шаржами на всю мировую драматургию — там есть, конечно, и Брехт, но почему-то есть и, прости Господи, Михаил Задорнов (наверное, ставили какую-то его белиберду по «братской» квоте для русских). Вот «Мамаша Кураж», можно сказать, бредет по дорогам войны вроде бы по колее Брехта, но немножко и с оглядкой на условного Задорнова. Впрочем, знаете, Брехта так просто не подомнешь — он свое берет, тем более сейчас, когда история вдруг хватает всех нас за шкирку и разворачивает лицом к этому беспощадному автору, близко-близко, так, что оторопь берет. В принципе, спектакль задуман-то с почтением к Брехту и хрестоматийной версии «Берлинер Ансамбля»: полукруглый задник имитирует грубую мешковину, из нее же сделаны многие костюмы, уводит землю из-под ног героев вращающийся круг… Но катится по нему среди черных кофров не знаменитый фургончик, один из самых узнаваемых символов мирового театра ХХ века, а одно громадное колесо — как бы отвалившееся от не видной нам повозки судьбы и готовое раздавить маленьких, слабых людей, ищущих на войне свою добычу. Актриса Албена Павлова в роли Кураж не то, чтобы отважно «вытягивает» на себе спектакль, но в некоторые моменты дает понять, что и вытянула бы в иных, более содержательных обстоятельствах… Да, в спектакле даже есть зонги (вообще-то лакмусовая бумажка брехтовской эстетики), которые здесь опять же стыдливо кренятся в сторону эстрадных песенок. Вообще, перефразируя всем известный призыв Станиславского, хочется воскликнуть: сложнее, суше, строже, злее! А над всем нашим миром давно пора прибить другой слоган, уже только брехтовский, как раз из этой пьесы — «Der Krieg ist nichts als die Geschäfte»

#sofia #софия #brecht
P.S.
ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ. Как все хорошее, войну начинать очень трудно. Зато уж когда разыграется -- не остановишь; люди начинают бояться мира… Ведь когда игра кончена,нужно подсчитывать проигрыш. Но на первых порах война пугает людей.Она им в диковинку.

«МЕДЕЯ» Еврипида
Постановка Деклана Доннеллана
Национальный Театр имени Ивана Вызова, София
——————————————-
Наверное, совершенно не к месту; но просто чтобы уравновесит жуть событий этой пьесы, я вспомнил старый советский анекдот про гимн и Сергея Михалкова — нравится или не нравится, а слушать стоя будешь. В общем, Деклан Доннеллан, видимо, в какой-то момент рассудил, что античную трагедию публика сегодня должна смотреть стоя — чтобы лишить ее уюта удобных кресел и собственной анонимности в темноте театрального зала. Нужно не только глядеть в глаза трагедии, но и отчетливо видеть друг друга, причем со всех сторон. Так честнее, строже, интереснее. Несколько лет назад он с успехом поставил иммерсивного «Царя Эдипа» в Национальном театре Крайовы, на котором пришедшим посмотреть пьесу Эсхила даже не предлагают присесть. В его новом спектакле зрители смотрят «Медею» тоже стоя (длится представление всего час), прямо на подмостках Национального театра Ивана Вазова. Квадратный деревянный помост в центре сцены, дюжина ламп белого, равнодушного, «больничного» света над пустой площадкой, зияющая темнота опять же пустого зрительного зала сбоку — это все, что предложил художник и сопостановщик Ник Ормерод. Впрочем, Доннеллан никогда и не ставит про царей и цариц, про дворцы и про богатство. Только про людей, просто людей, растерянных, уязвимых и не знающих, как справиться с этим миром и с другими людьми. Худенькая босоногая женщина в простом бесцветном платьице, оставленная мужем и выставленная напоказ народу, который «играют» зрители — Медея в исполнении выдающейся болгарской актрисы Радины Карджиловой. Конечно, в спектакле есть положенные текстом Еврипида персонажи. И импозантный, уже начавший седеть красавец Ясон, и пожилой, многоопытный коринфский царь Креонт, и молодой бездетный афинский царь Эгей. И хор коринфских женщин тоже есть. (В начале спектакля женскую часть аудитории приглашают подойти поближе к помосту — по гендерному принципу стать «доверенными лицами» героини; интересны, впрочем, и те, кто отказываются бросать спутников, и те, кто побыв в женском «отделении», возвращается к более широкому, мужскому кругу — от спектакля к спектаклю можно было бы проводить социологическое исследование.) Но цари здесь — никакие не цари, а просто разные мужчины, со своими делами, карьерами и мужскими комплексами. И хор — не голос судьбы, а просто женщины разного возраста, то Медее сочувствующие, то осуждающие ее, то просто гуляющие вокруг, наблюдающие за событиями, и в любом случае — сливающиеся с публикой (которая, что любопытно, в отличие от рядовых спектаклей, вовсе не преимущественно женская). Все они имеются в наличии, но, не в обиду им будет сказано, это все-таки моноспектакль Радины Карджиловой, которая предстает во всем магнетизме своего таланта. Как, играя состояние аффекта, находить его новые нюансы и оставаться неизменно интересной и притягательной, она знает и понимает. Ясон, который в начале танцует с Медеей, нужен для пустоты, которая остается после его ухода и которую она зачарованно перебирает руками. Креонт нужен, чтобы она вырывалась от него, как непослушная девчонка, Эгей — чтобы смогла показать, как за отчаянием прячется женское коварство… Медея, женщина давно за гранью нервного срыва, здесь как под увеличительным стеклом, и она вовсе не колдунья, и в общем-то даже не убийца. Потому что самую страшную сцену этой пьесы знаменитый английский режиссер словно отказывается решать вовсе, избавляя нас и от неправдоподобного ужаса, и от театральной крови, и заодно от катарсиса, который то ли посетит, то ли нет, кто его знает. Поэтому жуткое превращено в учтивое, благородное, декоративное: Медея укладывает детей на дымящийся в сгустившейся темноте помост, накрывает их белыми покрывалами, посыпает розовыми лепестками и сама, тоже выбеленная светом, тянется руками к небесам. Вообще говоря, можно было на такой финал и сидя смотреть.
#sofia #ivanvazovtheatre #medea

Я как старая рабочая лошадь, как мне иногда кажется — раз был в театре, нужно что-то написать. Тем более — премьера, «Адриана Лекуврер» в Софийской опере. Вообще, я очень не люблю разговоров в духе «ну, закроешь глаза, и будешь слушать музыку…» — хотя в данном случае это было бы обоснованно: я слушал самую знаменитую оперу Франческо Чилеа первый раз в жизни. Но все-таки ради «закрыть глаза» в музыкальный театр есть резонтходить только если на сцене первоклассный состав солистов, а в яме — великий оркестр. Ни того, ни другого в Софийской опере нет. Хотя, с другой стороны, оркестр здесь неплохой, и хорошие голоса есть — да и как не быть хорошим голосам в Болгарии-то, даже если лучшие из них издавна «похищаются» европейскими театрами побогаче. И все-таки главная проблема Софийской оперы, как мне кажется, не в очевидном недофинансировании, а в комически старомодной режиссуре. (Ну, еще в необходимости обновить, так сказать, материально-техническую базу, сделать ремонт — но это про любой театр в Болгарии можно сказать.) И «Адриана Лекуврер» — очередное тому подтверждение. Уж лучше бы, думаешь, встали бы просто лицом к залу и спели в концертном исполнении. Сюжет у «Адрианы Лекуврер» и без того запутанный донельзя, даже по меркам глуповатых оперных либретто, но здесь из-за всех этих хождений туда-сюда в «исторических» костюмах и париках, заламываний рук, перестановок бутафорских колонн и перевешиваний тяжелых бархатных (или якобы бархатных) портьер из одного угла сцены в другой, вообще ничего не понятно. Как будто специально решили еще больше нас запутать псевдо-историческим антуражем. Это уже даже не архаика, а вообще Бог знает что. Головотяпство со взломом, вот что это такое.
#sofia #theatrediary #opera

Я очень люблю эти портреты, висящие на третьем этаже в закулисной части Национального театра имени Ивана Вазова в Софии. На них изображены знаменитые болгарские актеры прошлого века в знаменитых ролях мирового репертуара. Имена этих актеров, скорее всего, помнят только театроведы — и при взгляде на портрет мы в первую очередь узнаем не самих исполнителей, а безошибочно определяем роли, в которых они изображены. Каждый раз, глядя на эти портоеты, я думаю о том, как сильна визуальная составляющая культурного канона — вовсе не смыслы определяют его, а изображения. Религия ведь тоже говорит с нами языком «картинок» — потому что издавна стремилась охватить всех, даже (или в первую очередь) неграмотных. Так и c культурой, и с театром в частности — прежде всего «охранители» нас учат, как что должно выглядеть. Гамлет, Хлестаков, Городничий, Мария Стюарт — любая индивидуальность со временем стирается, в учебнике остается только утвержденная историей «икона».
#sofia #ivanvazovtheatre

Нет, это не «снимается кино». Это в Софии играется спектакль Национального театра имени Ивана Вазова — ну, пока еще генерально репетируется — «Гедда Габлер». Часть сцен происходит на улицах, и они траслируются на экраны, на сцену театра, где одновременно происходят другие эпизоды спектакля. Горожане на процессии в составе операторов, помрежей, помощников и знаменитых актеров реагируют спокойно. Правда, возможны неожиданности — в виде лающей собаки, перерывающей голоса героев, или бдительных граждан, считающих что в арт-галерею в неурочный час забрались грабители и вызывающих полицию…. Премьера на выходных и во вторник-среду. Заповядайте, как говорят болгары.
#софия #sofia #theatre

P.S. Мемориальная доска на доме, где жил Димитр Пешев, и памятник ему в Софии. О Пешеве вспомнили уже в 90-х, вытащили из забвения. Сам он вовсе не выставлял себя героем, считая — в общем-то, совершенно справедливо — что любой приличный человек должен был бы поступить так же, как он… В Израиле Пешева включили в список «праведников мира», установили памятные знаки. До этого честь спасения болгарских евреев без всяких на то оснований присвоила себе компартия и ее руководитель Тодор Живков — впрочем, коммунисты вообще не любили тему Холокоста (зачем это трудящимся на пути к светлому будущему?) и лишний раз о нем старались не вспоминать и не напоминать…
#sofia #софия