Легенды Дикого Запада
Tall Tale
Режиссер Джеремайя Чечик
США, 1995 год
Всяк народ опирается на собственную мифологию – или на то, что он принимает за мифологию, а на деле является позднесочиненными вымыслами. В умении отличить одно от другого и кроется народная мудрость. Американская нация молода, и ее, в общем, не проведешь на мякине – но и мифология ее юней. В ней почти нет места богам, если только не говорить о мифологии исконного населения континента, однако есть место героям.
О них-то и думает мальчик Дэнни, сын бедного фермера, - он вспоминает легенды, которые ему рассказывал отец. И когда единственную ценность семьи, ферму, пытается отнять местный землевладелец-магнат (отличная роль Скотта Гленна), на помощь приходят трое великих героев Америки времен фронтира: ковбой Пекос Билл (Патрик Суэйзи), лесоруб Поль Баньян (Оливер Плэтт) и молотобоец Джон Браун (Роджер Аарон Браун) – тот самый, который состязался с паровым молотом. И, в общем, не так важно, что негодяи не верят в легенды – зато герои Дикого Запада знают, как справляться с негодяями. Вернее, как помочь тем, кто разуверился во всем, дать им отпор.
Надо сказать, что и мальчик Дэнни помогает супергероям – его беззаветная вера в них помогает Полю, Пекосу и Джону обрести силу – и кто знает, смог ли бы Пекос Билл оседлать торнадо, если бы не восхищенные глаза сына фермера.
Прекрасная сказка, рассказанная студией Disney двадцать шесть лет назад, актуальна и теперь. Сказки вообще обладают куда большей силой, чем кажется: они учат людей быть самими собой без дидактики и начетничества. Вернее сказать, они не оставляют людям выбора. Кстати говоря, режиссер-канадец Джеремайя Чечик, автор не очень удачного ремейка “Мстителей” и прекрасно-горького фильма “Бенни и Джун”, в последние годы снимающий только сериалы, прекрасно понял суть этой совершенно недемократической, но очень верной процедуры: тот, кто не выбирает добро и справедливость, автоматически выбирает зло и подлость, и вариантов тут нет и быть не может.
#kids
#USA
#western
#fantasy
#year1985
Tall Tale
Режиссер Джеремайя Чечик
США, 1995 год
Всяк народ опирается на собственную мифологию – или на то, что он принимает за мифологию, а на деле является позднесочиненными вымыслами. В умении отличить одно от другого и кроется народная мудрость. Американская нация молода, и ее, в общем, не проведешь на мякине – но и мифология ее юней. В ней почти нет места богам, если только не говорить о мифологии исконного населения континента, однако есть место героям.
О них-то и думает мальчик Дэнни, сын бедного фермера, - он вспоминает легенды, которые ему рассказывал отец. И когда единственную ценность семьи, ферму, пытается отнять местный землевладелец-магнат (отличная роль Скотта Гленна), на помощь приходят трое великих героев Америки времен фронтира: ковбой Пекос Билл (Патрик Суэйзи), лесоруб Поль Баньян (Оливер Плэтт) и молотобоец Джон Браун (Роджер Аарон Браун) – тот самый, который состязался с паровым молотом. И, в общем, не так важно, что негодяи не верят в легенды – зато герои Дикого Запада знают, как справляться с негодяями. Вернее, как помочь тем, кто разуверился во всем, дать им отпор.
Надо сказать, что и мальчик Дэнни помогает супергероям – его беззаветная вера в них помогает Полю, Пекосу и Джону обрести силу – и кто знает, смог ли бы Пекос Билл оседлать торнадо, если бы не восхищенные глаза сына фермера.
Прекрасная сказка, рассказанная студией Disney двадцать шесть лет назад, актуальна и теперь. Сказки вообще обладают куда большей силой, чем кажется: они учат людей быть самими собой без дидактики и начетничества. Вернее сказать, они не оставляют людям выбора. Кстати говоря, режиссер-канадец Джеремайя Чечик, автор не очень удачного ремейка “Мстителей” и прекрасно-горького фильма “Бенни и Джун”, в последние годы снимающий только сериалы, прекрасно понял суть этой совершенно недемократической, но очень верной процедуры: тот, кто не выбирает добро и справедливость, автоматически выбирает зло и подлость, и вариантов тут нет и быть не может.
#kids
#USA
#western
#fantasy
#year1985
Поющий детектив
The Singing Detective
Режиссер Кит Гордон
США, 2003 год
Комедийный мюзикл о писателе, умирающем от кожной болезни? Да, именно так, и снят он по сверхуспешному сериалу, основанному на реальных событиях. Выйдя в России (только на DVD), он не вызвал ничего, кроме недоумения. И очень зря.
Дело было так: жил в Англии сценарист и драматург Денис Поттер, который ценится там как Стивен Фрай примерно - то есть был он национальным достоянием. Поттер страдал от рака кожи, писал абсурдистские сценарии, на рубеже 70-х в военном госпитале подвергся воздействию экспериментальных препаратов с неясными побочными эффектами (он рассказывал потом, что круче глюков у него в жизни не было), создал несколько телесериалов, продал несколько сценариев в Голливуд и умер после двух лет в барокамере. А еще он сочинил то, что стало "Поющим детективом", телесериалом, вошедшим в анналы британского ТВ. Киноэкранизации Поттер сопротивлялся, боясь, что Голливуд все испортит, и потому она состоялась только после его кончины. Противу ожиданий кино удалось.
Как вы думаете, интересно смотреть на человека, лежащего в больнице и покрывающегося какими-то жуткими пятнами — а он при этом поет песенки а-ла рок-н-ролл 50-х годов, воображает себя крутым детективом типа героев Дэшиела Хэмметта и Микки Спиллейна, а параллельно подвергается мучительным допросам психоаналитика? Отвечаю: да! Особенно если эту историю разыгрывают на пару Роберт Дауни-младший и Мел Гибсон. А они ее разыгрывают так, что чертям тошно становится.
#USA
#comedy
#musical
#year2003
The Singing Detective
Режиссер Кит Гордон
США, 2003 год
Комедийный мюзикл о писателе, умирающем от кожной болезни? Да, именно так, и снят он по сверхуспешному сериалу, основанному на реальных событиях. Выйдя в России (только на DVD), он не вызвал ничего, кроме недоумения. И очень зря.
Дело было так: жил в Англии сценарист и драматург Денис Поттер, который ценится там как Стивен Фрай примерно - то есть был он национальным достоянием. Поттер страдал от рака кожи, писал абсурдистские сценарии, на рубеже 70-х в военном госпитале подвергся воздействию экспериментальных препаратов с неясными побочными эффектами (он рассказывал потом, что круче глюков у него в жизни не было), создал несколько телесериалов, продал несколько сценариев в Голливуд и умер после двух лет в барокамере. А еще он сочинил то, что стало "Поющим детективом", телесериалом, вошедшим в анналы британского ТВ. Киноэкранизации Поттер сопротивлялся, боясь, что Голливуд все испортит, и потому она состоялась только после его кончины. Противу ожиданий кино удалось.
Как вы думаете, интересно смотреть на человека, лежащего в больнице и покрывающегося какими-то жуткими пятнами — а он при этом поет песенки а-ла рок-н-ролл 50-х годов, воображает себя крутым детективом типа героев Дэшиела Хэмметта и Микки Спиллейна, а параллельно подвергается мучительным допросам психоаналитика? Отвечаю: да! Особенно если эту историю разыгрывают на пару Роберт Дауни-младший и Мел Гибсон. А они ее разыгрывают так, что чертям тошно становится.
#USA
#comedy
#musical
#year2003
Марианна и Леонард: слова любви
Marianne & Leonard: Words of Love
Режиссер Ник Брумфилд
США/Канада/Греция
2019
Летом 2019 года аукционный дом Christie's выставил на торги 50 писем Леонарда Коэна, адресованные его возлюбленной 1960-х, норвежке Марианне Илен – ей адресована песня So Long, Marianne. Леонарда Коэна не было в живых полтора года; Марианна ушла из жизни за три месяца до него. За несколько дней до ее смерти Коэн, понимавший, что и его конец близок, получил письмо с сообщением о ее грядущем уходе. Коэн откликнулся, послав смс. В нем он признавался Марианне в любви и сообщал: «я так близко к тебе, что стоит протянуть руку, и ты дотронешься до моей».
Можно долго рассказывать о том, как встретились Леонард и Марианна под палящим солнцем греческого острова Гидра, но, во-первых, все уже рассказано биографами Коэна (да и им самим), а во-вторых, в том же году вышел документальный фильм Ника Брумфилда, где все это можно увидеть и услышать от непосредственных фигурантов. Его исполнительным продюсером стал Ян Кристиан Моллестад, тот, что читал умирающей Марианне прощальные слова Леонарда.
Масса документальных съемок, фото, интервью, закадровые и в кадре, немного музыки и голоса; голоса Коэна и Илен. Перед зрителем — вся панорама жизни великого поэта и певца «номер один», как называл его Боб Дилан. Исподволь, через реплики друзей, знакомых, свидетелей она выстраивается в стройное повествование. Так, история с бегством со сцены во время первого выступления в Нью-Йорке рассказана Джуди Коллинз, которая и вывела Коэна на сцену. Она говорит просто и коротко: это был один из важнейших моментов в его жизни – и в моей тоже. И, оттеняя коллинзовскую нью-йоркско-еврейскую интонацию, на экране снова появляется широколицая блондинка, и звучит ее голос, говорящий на непонятном языке. В нем нет ни горечи, ни обиды — только грусть о том, что было и навсегда прошло.
А было и горько, и обидно, и страшно, но «из поэтов не получаются хорошие мужья», - говорит вдова коэновского друга, поэта Ирвинга Лейтона, красивая пожилая женщина, и она права. Но в голосе Марианны время от времени слышатся слезы, и это тоже не сбросить со счетов.
Есть и еще один слой, и он сложнее, шире, масштабнее истории любви. Его можно обозначить как «Коэн и женщины». Из самих песен Коэна появляются женщины, которых он, вечный кавалер, так любил, и с которыми так или иначе не хотел быть, как только они становились/пытались стать — частью его жизни. Вечное восхищение женским началом смешивается с тем, что можно было бы назвать промискуитетом, не будь Коэн так галантен, так рыцарствен со всеми, в чьем внимании он так нуждался.
Ну и, конечно же, один из важнейших героев — сам остров Гидра, рай шестидесятников, полный белых домов с красными крышами, полуголых людей на пляжах, лесенок и осликов, места, где «сходя на берег, ты всякий раз оказываешься дома», говорит Коэн. А от солнца и веселых смуглых людей мы выходим к теме эпохи, безумной, сказочной, горькой и жестокой, которую трудно припомнить и невозможно забыть.
...Мы увидим много разных Коэнов. Писателя, проводящего сутки напролет за машинкой, селебрити, героя концертных залов, дамского угодника, обожателя, соблазнителя, буддийского монаха, склоняющего выю перед нагловатым гуру, и, наконец, старого джентльмена, вернувшегося на сцену, чтобы элегантно стоять на сцене на одном колене, выпевая все ту же песню: «Пока, Марианна». А Марианну мы услышим и увидим только одну: широколицую норвежку, волосы которой, и без того светлые, выгорали под солнцем Гидры. Ту, голос которой предательски дрожит, когда она говорит о Леонарде и их непростой жизни, которая так и не получилась.
Этот простой и лаконичный фильм, полный красоты и достоинства, сожаления и правды, стал прекрасным памятником великому стихопевцу — и его вечной возлюбленной. И рассказал нам историю, которая началась и закончилась одним коротким письмом, не вошедшим в лот аукциона Christie's.
#USA
#Canada
#Greece
#doc
#music
#year2019
Marianne & Leonard: Words of Love
Режиссер Ник Брумфилд
США/Канада/Греция
2019
Летом 2019 года аукционный дом Christie's выставил на торги 50 писем Леонарда Коэна, адресованные его возлюбленной 1960-х, норвежке Марианне Илен – ей адресована песня So Long, Marianne. Леонарда Коэна не было в живых полтора года; Марианна ушла из жизни за три месяца до него. За несколько дней до ее смерти Коэн, понимавший, что и его конец близок, получил письмо с сообщением о ее грядущем уходе. Коэн откликнулся, послав смс. В нем он признавался Марианне в любви и сообщал: «я так близко к тебе, что стоит протянуть руку, и ты дотронешься до моей».
Можно долго рассказывать о том, как встретились Леонард и Марианна под палящим солнцем греческого острова Гидра, но, во-первых, все уже рассказано биографами Коэна (да и им самим), а во-вторых, в том же году вышел документальный фильм Ника Брумфилда, где все это можно увидеть и услышать от непосредственных фигурантов. Его исполнительным продюсером стал Ян Кристиан Моллестад, тот, что читал умирающей Марианне прощальные слова Леонарда.
Масса документальных съемок, фото, интервью, закадровые и в кадре, немного музыки и голоса; голоса Коэна и Илен. Перед зрителем — вся панорама жизни великого поэта и певца «номер один», как называл его Боб Дилан. Исподволь, через реплики друзей, знакомых, свидетелей она выстраивается в стройное повествование. Так, история с бегством со сцены во время первого выступления в Нью-Йорке рассказана Джуди Коллинз, которая и вывела Коэна на сцену. Она говорит просто и коротко: это был один из важнейших моментов в его жизни – и в моей тоже. И, оттеняя коллинзовскую нью-йоркско-еврейскую интонацию, на экране снова появляется широколицая блондинка, и звучит ее голос, говорящий на непонятном языке. В нем нет ни горечи, ни обиды — только грусть о том, что было и навсегда прошло.
А было и горько, и обидно, и страшно, но «из поэтов не получаются хорошие мужья», - говорит вдова коэновского друга, поэта Ирвинга Лейтона, красивая пожилая женщина, и она права. Но в голосе Марианны время от времени слышатся слезы, и это тоже не сбросить со счетов.
Есть и еще один слой, и он сложнее, шире, масштабнее истории любви. Его можно обозначить как «Коэн и женщины». Из самих песен Коэна появляются женщины, которых он, вечный кавалер, так любил, и с которыми так или иначе не хотел быть, как только они становились/пытались стать — частью его жизни. Вечное восхищение женским началом смешивается с тем, что можно было бы назвать промискуитетом, не будь Коэн так галантен, так рыцарствен со всеми, в чьем внимании он так нуждался.
Ну и, конечно же, один из важнейших героев — сам остров Гидра, рай шестидесятников, полный белых домов с красными крышами, полуголых людей на пляжах, лесенок и осликов, места, где «сходя на берег, ты всякий раз оказываешься дома», говорит Коэн. А от солнца и веселых смуглых людей мы выходим к теме эпохи, безумной, сказочной, горькой и жестокой, которую трудно припомнить и невозможно забыть.
...Мы увидим много разных Коэнов. Писателя, проводящего сутки напролет за машинкой, селебрити, героя концертных залов, дамского угодника, обожателя, соблазнителя, буддийского монаха, склоняющего выю перед нагловатым гуру, и, наконец, старого джентльмена, вернувшегося на сцену, чтобы элегантно стоять на сцене на одном колене, выпевая все ту же песню: «Пока, Марианна». А Марианну мы услышим и увидим только одну: широколицую норвежку, волосы которой, и без того светлые, выгорали под солнцем Гидры. Ту, голос которой предательски дрожит, когда она говорит о Леонарде и их непростой жизни, которая так и не получилась.
Этот простой и лаконичный фильм, полный красоты и достоинства, сожаления и правды, стал прекрасным памятником великому стихопевцу — и его вечной возлюбленной. И рассказал нам историю, которая началась и закончилась одним коротким письмом, не вошедшим в лот аукциона Christie's.
#USA
#Canada
#Greece
#doc
#music
#year2019
Сводник
The MatchMaker
Режиссер Марк Джофф
США, Великобритания, Ирландия
1997
Фильмы про Ирландию и ирландцев априори обречены на внимание, наверное, оттого, что мы видим в людях с Зеленого острова своих альтер эго, только, в отличие от русских, отчаянных оптимистов. Вот и эта романтическая комедия автоматически заставляет сердце теплеть при первых же завываниях волынки. Они встречают Марси, американскую сотрудницу штаба одного из американских кандидатов в сенаторы (Жаннин Гарофало, не очень известная у нас актриса, стендап-комеди-артистка и либеральный активист) – она приезжает в Иралндию, чтобы найти исторические корни своего кандидата и использовать традиционные ценности для его предвыборного пиара. В городке Балинагра, где эти корни, согласно легенде, остались, тем временем проходит фестиваль сводников, каковой сильно мешает Марсиным поискам. Зато помогает ей симпатичный бармен Шон (Дэвид О'Хара, известный по «Ковбоям и Пришельцам» и последнему «Гарри Поттеру»), экс-журналист и вообще отличный парень.
Уже в первой трети понятно, что, несмотря на независимый характер Марси, ей и Шону суждено хотя бы раз поцеловаться, на чем настаивает самый, наверное, обаятельный герой фильма, старый сводник Дермот. Дальше все закручивается в тугую комическую спираль, в процессе которой Марси и Шона закидывают камнями, кандидат оказывается почему-то венгром и увольняет начальника штаба, а влюбленные в конце концов воссоединяются на улицах Бостона.
И вот что удивительно – кино, снятое австралийцем Джоффом (родившимся отчего-то в белорусском Полоцке), не отнесешь к каким-то выдающимся достижениям важнейшего из искусств – но сердце, как я уже сказал, теплеет, смех пробивается сквозь слезу (или вызывает их, что чаще), и финальные титры проходят под такой силы заряд любви к соседям по планете, что впору сдерживать себя. Вот она, сила национального начала страны лепреконов и пьяниц, музыкантов и писателей.
#USA
#UK
#Ireland
#comedy
#year1997
The MatchMaker
Режиссер Марк Джофф
США, Великобритания, Ирландия
1997
Фильмы про Ирландию и ирландцев априори обречены на внимание, наверное, оттого, что мы видим в людях с Зеленого острова своих альтер эго, только, в отличие от русских, отчаянных оптимистов. Вот и эта романтическая комедия автоматически заставляет сердце теплеть при первых же завываниях волынки. Они встречают Марси, американскую сотрудницу штаба одного из американских кандидатов в сенаторы (Жаннин Гарофало, не очень известная у нас актриса, стендап-комеди-артистка и либеральный активист) – она приезжает в Иралндию, чтобы найти исторические корни своего кандидата и использовать традиционные ценности для его предвыборного пиара. В городке Балинагра, где эти корни, согласно легенде, остались, тем временем проходит фестиваль сводников, каковой сильно мешает Марсиным поискам. Зато помогает ей симпатичный бармен Шон (Дэвид О'Хара, известный по «Ковбоям и Пришельцам» и последнему «Гарри Поттеру»), экс-журналист и вообще отличный парень.
Уже в первой трети понятно, что, несмотря на независимый характер Марси, ей и Шону суждено хотя бы раз поцеловаться, на чем настаивает самый, наверное, обаятельный герой фильма, старый сводник Дермот. Дальше все закручивается в тугую комическую спираль, в процессе которой Марси и Шона закидывают камнями, кандидат оказывается почему-то венгром и увольняет начальника штаба, а влюбленные в конце концов воссоединяются на улицах Бостона.
И вот что удивительно – кино, снятое австралийцем Джоффом (родившимся отчего-то в белорусском Полоцке), не отнесешь к каким-то выдающимся достижениям важнейшего из искусств – но сердце, как я уже сказал, теплеет, смех пробивается сквозь слезу (или вызывает их, что чаще), и финальные титры проходят под такой силы заряд любви к соседям по планете, что впору сдерживать себя. Вот она, сила национального начала страны лепреконов и пьяниц, музыкантов и писателей.
#USA
#UK
#Ireland
#comedy
#year1997
Береговые сказки
Tales of the Riverbank
Режиссер Джон Хендерсон
Великобритания
2008 год
Чем хорошее детское кино отличается от плохого? Много чем, но есть несколько определяющих моментов, и вот вам два главных. Во-первых, хорошее детское кино не врет, во-вторых, оно ведет себя с ребенком как с равным. И неважно, игровое это кино, мультфильм ли – критерии универсальны.
«Береговые сказки» в этом случае — стопроцентно хорошее детское кино. Сама история изложена в классической традиции, идущей от «Винни-Пуха» и «Ветра в ивах»: сбивающиеся в кучу береговые жители спасают собственную реку от жадных до наживы отвратительных котов и их прислужников, которые варят вредный мармелад и готовы ради суперприбылей на все возможные пакости. Удивительно точно и тонко существуют в экранном пространстве куклы, потрясающе живые – от хомяка и морской свинки до совы и щуки, остроумно и изящно продуманы реплики, виртуозно озвучены герои актерами первого ряда – Стивеном Фраем, Стивом Кугеном, Джимом Броудбентом…
Наверняка все создатели «Береговых сказок» испытывали от своей работы невероятное удовольствие, иначе дети бы так не смеялись и не переживали за упавшего в реку морского свина, только что сбросившего бомбы на проклятую мармеладную фабрику, а взрослые, привлеченные этим смехом, не оставались бы у экранов, чтобы в свою очередь считать с них понятные только им, взрослым, смыслы.
#UK
#comedy
#animation
#kids
#fairytale
#year2008
Tales of the Riverbank
Режиссер Джон Хендерсон
Великобритания
2008 год
Чем хорошее детское кино отличается от плохого? Много чем, но есть несколько определяющих моментов, и вот вам два главных. Во-первых, хорошее детское кино не врет, во-вторых, оно ведет себя с ребенком как с равным. И неважно, игровое это кино, мультфильм ли – критерии универсальны.
«Береговые сказки» в этом случае — стопроцентно хорошее детское кино. Сама история изложена в классической традиции, идущей от «Винни-Пуха» и «Ветра в ивах»: сбивающиеся в кучу береговые жители спасают собственную реку от жадных до наживы отвратительных котов и их прислужников, которые варят вредный мармелад и готовы ради суперприбылей на все возможные пакости. Удивительно точно и тонко существуют в экранном пространстве куклы, потрясающе живые – от хомяка и морской свинки до совы и щуки, остроумно и изящно продуманы реплики, виртуозно озвучены герои актерами первого ряда – Стивеном Фраем, Стивом Кугеном, Джимом Броудбентом…
Наверняка все создатели «Береговых сказок» испытывали от своей работы невероятное удовольствие, иначе дети бы так не смеялись и не переживали за упавшего в реку морского свина, только что сбросившего бомбы на проклятую мармеладную фабрику, а взрослые, привлеченные этим смехом, не оставались бы у экранов, чтобы в свою очередь считать с них понятные только им, взрослым, смыслы.
#UK
#comedy
#animation
#kids
#fairytale
#year2008
Из жизни планет
Автор, исполнитель, режиссер – Олег Нестеров
Россия, 2014 год
Сейчас меня начнут критиковать. За то, что изменяю формату, за то, что обманываю публику, за то, что подменяю понятия. Это чистая правда: “Из жизни планет” - название не фильма, а двойного альбома группы “Мегаполис”.
Однако никакого обмана здесь нет. А есть прекрасная и невероятно захватывающая история о том, как для отдельно взятого московского музыканта очень личным стало отечественное кино 1960-х. Началась она с того, что лидер “Мегаполиса” Олег Нестеров уехал к морю – писать свой второй роман, о Москве 1960-х, и, готовясь к нему, отсмотрел порядка 400 тогдашних фильмов – и наших, и иностранных. После чего, наигрывая вечером на гитаре, понял, что где-то внутри у него проснулась неведомая доселе музыка – и музыка эта явно к фильму. Но вот к какому?
Вернувшись в Москву, Нестеров понял, что музыка эта его не оставляет – и после долгих поисков нашел те самые фильмы. Только оказались они неснятыми. Это были похороненные в толще времени сценарии Геннадия Шпаликова, Александра Митты и Андрея Смирнова, за каждым из которых стоит в той или иной мере трагическая история, связанная со временм и с мироощущением, но прежде всего – с людьми. И вот тут возникло величие замысла, которое всю эту историю превратило и в двойной альбом, и в документальный фильм, и в исторически – киноведческое исследовани, в уникальный интернет-сайт в жанре web documentary и, главное - в концерт-спектакль, который с невероятным успехом идет на столичных сценах, хоть и нерегулярно.
В отечественной культуре сам факт такого междисциплинарного явления уникален, да и музыка, выдернутая из его контекста, тоже необычна. Это - не киномузыка, не авторская фантазия, выданная за служебный нотный ряд, и даже не стилизация - а посвящение, tribute, оммаж, как хотите. И только на первоначальном уровне это оммаж собственно фильмам, хотя, конечно, каждый из легших в основу проекта четырех сценариев – это воплощенная в бумажных листках трагедия невоплощенности, несделанности. Это посвящение времени, стране, людям – всему тому, чего уже давно нет.
В общем, если вы пойдете на спектакль - а ближайшие из них, я надеюсь, все-таки состоятся 18 и 19 декабря в Электротеатре Станиславский или хотя бы заглянете на сайт проекта “Из жизни планет” - перед вами откроется невероятно большая картина мира, в которой было место почти всему, не только этим четырем неснятым фильмам – было, но не стало, и потому мы живем сегодня в другом мире. В первом из них все так прекрасно начиналось, во втором – так тускло и грустно закончилось.
#Russia
#theatre
#music
#year2014
Автор, исполнитель, режиссер – Олег Нестеров
Россия, 2014 год
Сейчас меня начнут критиковать. За то, что изменяю формату, за то, что обманываю публику, за то, что подменяю понятия. Это чистая правда: “Из жизни планет” - название не фильма, а двойного альбома группы “Мегаполис”.
Однако никакого обмана здесь нет. А есть прекрасная и невероятно захватывающая история о том, как для отдельно взятого московского музыканта очень личным стало отечественное кино 1960-х. Началась она с того, что лидер “Мегаполиса” Олег Нестеров уехал к морю – писать свой второй роман, о Москве 1960-х, и, готовясь к нему, отсмотрел порядка 400 тогдашних фильмов – и наших, и иностранных. После чего, наигрывая вечером на гитаре, понял, что где-то внутри у него проснулась неведомая доселе музыка – и музыка эта явно к фильму. Но вот к какому?
Вернувшись в Москву, Нестеров понял, что музыка эта его не оставляет – и после долгих поисков нашел те самые фильмы. Только оказались они неснятыми. Это были похороненные в толще времени сценарии Геннадия Шпаликова, Александра Митты и Андрея Смирнова, за каждым из которых стоит в той или иной мере трагическая история, связанная со временм и с мироощущением, но прежде всего – с людьми. И вот тут возникло величие замысла, которое всю эту историю превратило и в двойной альбом, и в документальный фильм, и в исторически – киноведческое исследовани, в уникальный интернет-сайт в жанре web documentary и, главное - в концерт-спектакль, который с невероятным успехом идет на столичных сценах, хоть и нерегулярно.
В отечественной культуре сам факт такого междисциплинарного явления уникален, да и музыка, выдернутая из его контекста, тоже необычна. Это - не киномузыка, не авторская фантазия, выданная за служебный нотный ряд, и даже не стилизация - а посвящение, tribute, оммаж, как хотите. И только на первоначальном уровне это оммаж собственно фильмам, хотя, конечно, каждый из легших в основу проекта четырех сценариев – это воплощенная в бумажных листках трагедия невоплощенности, несделанности. Это посвящение времени, стране, людям – всему тому, чего уже давно нет.
В общем, если вы пойдете на спектакль - а ближайшие из них, я надеюсь, все-таки состоятся 18 и 19 декабря в Электротеатре Станиславский или хотя бы заглянете на сайт проекта “Из жизни планет” - перед вами откроется невероятно большая картина мира, в которой было место почти всему, не только этим четырем неснятым фильмам – было, но не стало, и потому мы живем сегодня в другом мире. В первом из них все так прекрасно начиналось, во втором – так тускло и грустно закончилось.
#Russia
#theatre
#music
#year2014
planetslife.ru
«Из жизни планет». Музыкальное посвящение неснятым фильмам.
Истории неснятых фильмов 60-х, музыка, которая могла бы в них звучать, погружение в эпоху и самые важные фильмы «оттепели».
Парни не плачут
Chłopaki nie płaczą
Режиссер Олаф Любашенко
Польша, 2000 год
Снятая по роману Кшиштофа Варги эксцентрическая комедия как будто бы стала для страны Мицкевича и Занусси безобидным расставанием с так называемыми лихими 90-ми. Это, впрочем, становится понятно далеко не сразу: поначалу надо хотя бы успеть проследить за всеми перипетиями приключений подающего большие надежды скрипача Кубы, который пытается выпутаться из множества собственных и чужих проблем, среди которых – бросающая его девушка, отчисление из музыкальной академии, лучший друг с кучей комплексов, кейс с кучей долларов и сразу две компании бандитов, желающих завладеть тем самым чемоданом. Но, когда привыкаешь к непростому ритму фильма, в перерывами между приступами хохота понимаешь – недаром Любашенко работал ассистентом у Вайды и Кесьлевского. Потому что все типичные для Восточной Европы 90-х кошмары – коррупция, бандитизм, наркомания etc. – здесь показаны по принципу «то, над чем можно смеяться, не страшно». И то, что сын крутого мафиози хочет стать поп-звездой, а рядовой бандит влюбляется в крутобедрую проститутку, которая вяжет ему свитер – признаки уходящей натуры: в новом времени все будет по-другому, как бы говорит нам режиссер. Увы, не все получилось так, как мнилось в ему 2000-м.
#Poland
#criminal
#comedy
#year2000
Chłopaki nie płaczą
Режиссер Олаф Любашенко
Польша, 2000 год
Снятая по роману Кшиштофа Варги эксцентрическая комедия как будто бы стала для страны Мицкевича и Занусси безобидным расставанием с так называемыми лихими 90-ми. Это, впрочем, становится понятно далеко не сразу: поначалу надо хотя бы успеть проследить за всеми перипетиями приключений подающего большие надежды скрипача Кубы, который пытается выпутаться из множества собственных и чужих проблем, среди которых – бросающая его девушка, отчисление из музыкальной академии, лучший друг с кучей комплексов, кейс с кучей долларов и сразу две компании бандитов, желающих завладеть тем самым чемоданом. Но, когда привыкаешь к непростому ритму фильма, в перерывами между приступами хохота понимаешь – недаром Любашенко работал ассистентом у Вайды и Кесьлевского. Потому что все типичные для Восточной Европы 90-х кошмары – коррупция, бандитизм, наркомания etc. – здесь показаны по принципу «то, над чем можно смеяться, не страшно». И то, что сын крутого мафиози хочет стать поп-звездой, а рядовой бандит влюбляется в крутобедрую проститутку, которая вяжет ему свитер – признаки уходящей натуры: в новом времени все будет по-другому, как бы говорит нам режиссер. Увы, не все получилось так, как мнилось в ему 2000-м.
#Poland
#criminal
#comedy
#year2000
Первобытный страх
Primal Fear
Режиссер Грегори Хоблит
США, 1996 год
Звезда Эдварда Нортона взошла после этого фильма — именно тогда о нем заговорили, и заговорили громко. Его герой, полусумасшедший юноша с библейским именем Аарон, совершивший сексуальное преступление, кажется зрителю заложником собственного раздвоения личности; за это и цепляется адвокат Мартин Вейл (Ричард Гир). Несчастный сирота, изнасилованный похотливым епископом, кажется нам, достоин как минимум сочувствия и жалости, а его отвратительное alter ego — лечения и забвения. Адвокат выстраивает блистательную цепочку умозаключений, следуя собственым выводам и консультациям со специалистами... и побеждает, но на самом деле проигрывает, ибо настоящим оказывается зло, а не слабость. Это оно, примеряя на себя тысячи лиц, уходит от преследования, уклоняется от поимки, прятчется, чтобы в момент триумфа торжественно взвыть: «Да! Вот он я!».
Все тогда говорили о великоленом Нортоне, и, признаться, по сей день, видя его на экране, я вспоминаю не «Бойцовский клуб», а «Первобытный страх». Но все же мне кажется. главный тут — герой Гира. Потому что отец всей лжи, прячущийся в худосочном теле Аарона, все же понятен, хоть и непрост. А вот глубину того, что довелось испытать законнику Вейлу, нам не понять и не пережить никогда, и слава Богу. Но мы можем попытаться почувствовать, каково это — победив в сражении за душу человека и тут же осознать две чудовищных истины: во первых, что на самом деле ты проиграл, и во-вторых — что ничего уже нельзя изменить.
#USA
#drama
#year1996
Primal Fear
Режиссер Грегори Хоблит
США, 1996 год
Звезда Эдварда Нортона взошла после этого фильма — именно тогда о нем заговорили, и заговорили громко. Его герой, полусумасшедший юноша с библейским именем Аарон, совершивший сексуальное преступление, кажется зрителю заложником собственного раздвоения личности; за это и цепляется адвокат Мартин Вейл (Ричард Гир). Несчастный сирота, изнасилованный похотливым епископом, кажется нам, достоин как минимум сочувствия и жалости, а его отвратительное alter ego — лечения и забвения. Адвокат выстраивает блистательную цепочку умозаключений, следуя собственым выводам и консультациям со специалистами... и побеждает, но на самом деле проигрывает, ибо настоящим оказывается зло, а не слабость. Это оно, примеряя на себя тысячи лиц, уходит от преследования, уклоняется от поимки, прятчется, чтобы в момент триумфа торжественно взвыть: «Да! Вот он я!».
Все тогда говорили о великоленом Нортоне, и, признаться, по сей день, видя его на экране, я вспоминаю не «Бойцовский клуб», а «Первобытный страх». Но все же мне кажется. главный тут — герой Гира. Потому что отец всей лжи, прячущийся в худосочном теле Аарона, все же понятен, хоть и непрост. А вот глубину того, что довелось испытать законнику Вейлу, нам не понять и не пережить никогда, и слава Богу. Но мы можем попытаться почувствовать, каково это — победив в сражении за душу человека и тут же осознать две чудовищных истины: во первых, что на самом деле ты проиграл, и во-вторых — что ничего уже нельзя изменить.
#USA
#drama
#year1996
Где бы ты ни был
This Must Be The Place
Режиссер Паоло Соррентино
Франция, Италия, Ирландия
2011 год
Шейенн - рок-звезда; ну ладно, бывшая рок-звезда. Он до сих пор носит странную прическу, белит лицо и красит губы; богато живет в своем дублинском особняке; думает о том, как бы выгоднее продать некие акции, - и он глубоко несчастен, несмотря на гармонию в семье и спокойный образ жизни. А главное - он больше не поет песен. Не хочет.
Шейенна играет Шон Пенн; в его образе слились Роберт Смит из The Cure и Питер Грин из Fleetwood Mac. Он медленно двигается, странно говорит , в общем, вам нипочем не узнать Пенна в Шейенне, если вам заранее никто не расскажет. Пенн - актер тонкий и нервный, но вот стареющую рок-звезду я в нем никак не был готов увидеть, - а теперь этот образ для меня только с ним и связан.
Секрет несчастий Шейенна прост: некогда он писал надуманные и вычурные песенки о том, как тошно жить на свете и как прекрасна смерть, был безумно популярен. А потом под эти самые песенки два мальчика покончили с собой. И теперь он раз в полгода ходит на их могилы, откуда его гоняют родственники покойных. Какое уж тут счастье.
Герой Пенна боится летать на самолете, и потому к одру умирающего отца в Америку он отплывает морем - и, естественно, опаздывает, попадая только на похороны. На поминках он узнает о том, что главной мечтой отца, которого он не видел тридцать лет, было найти нацистского палача, мучавшего его в концлагере, а после войны осевшего в Америке. И похожий на сломанную куклу, на нелепого клоуна, бывший рок-стар отправляется на поиски. Не потому даже, что он пронзен памятью об отце, а потому, что впервые за много лет у него появляется внятная и важная цель. И плевать, что эта цель - не его.
Этот фильм много ругали - за рваность, за разговоры намеками, за неочевидность выводов или, наоборот, за назидательность, но ничего этого в фильме нет. А есть кристальной четкости понимание того, что цель и ответственность - краеугольные камни человеческой личности. Есть и иные, не менее важные, но эти тут на переднем плане. А то, что это нам объясняет лохматый клоун с кривой улыбкой и глазами Пьеро, делает объясняемое еще более важным и значимым.
#France
#Ireland
#Italy
#drama
#year2011
This Must Be The Place
Режиссер Паоло Соррентино
Франция, Италия, Ирландия
2011 год
Шейенн - рок-звезда; ну ладно, бывшая рок-звезда. Он до сих пор носит странную прическу, белит лицо и красит губы; богато живет в своем дублинском особняке; думает о том, как бы выгоднее продать некие акции, - и он глубоко несчастен, несмотря на гармонию в семье и спокойный образ жизни. А главное - он больше не поет песен. Не хочет.
Шейенна играет Шон Пенн; в его образе слились Роберт Смит из The Cure и Питер Грин из Fleetwood Mac. Он медленно двигается, странно говорит , в общем, вам нипочем не узнать Пенна в Шейенне, если вам заранее никто не расскажет. Пенн - актер тонкий и нервный, но вот стареющую рок-звезду я в нем никак не был готов увидеть, - а теперь этот образ для меня только с ним и связан.
Секрет несчастий Шейенна прост: некогда он писал надуманные и вычурные песенки о том, как тошно жить на свете и как прекрасна смерть, был безумно популярен. А потом под эти самые песенки два мальчика покончили с собой. И теперь он раз в полгода ходит на их могилы, откуда его гоняют родственники покойных. Какое уж тут счастье.
Герой Пенна боится летать на самолете, и потому к одру умирающего отца в Америку он отплывает морем - и, естественно, опаздывает, попадая только на похороны. На поминках он узнает о том, что главной мечтой отца, которого он не видел тридцать лет, было найти нацистского палача, мучавшего его в концлагере, а после войны осевшего в Америке. И похожий на сломанную куклу, на нелепого клоуна, бывший рок-стар отправляется на поиски. Не потому даже, что он пронзен памятью об отце, а потому, что впервые за много лет у него появляется внятная и важная цель. И плевать, что эта цель - не его.
Этот фильм много ругали - за рваность, за разговоры намеками, за неочевидность выводов или, наоборот, за назидательность, но ничего этого в фильме нет. А есть кристальной четкости понимание того, что цель и ответственность - краеугольные камни человеческой личности. Есть и иные, не менее важные, но эти тут на переднем плане. А то, что это нам объясняет лохматый клоун с кривой улыбкой и глазами Пьеро, делает объясняемое еще более важным и значимым.
#France
#Ireland
#Italy
#drama
#year2011
Порко Россо
Режиссер Хаяо Миядзаки
Япония
1992 год
Великий сказочник Миядзаки одержим несколькими стихиями - небом, лесом, морем. И в каждой из них есть детали, частности, которые волнуют его более прочих. Так, он любит авиацию периода между Первой и Второй мировой войнами, все эти старинные самолеты. Думаю, из этой любви и родился фильме о почти трагическом, но в то же время весьма комичном персонаже, летчике-герое, после первой из двух великих войн вусмерть разочаровавшемся в роде человеческом и на этой почве превратившимся в здоровенного, пусть и усатого, борова.
Порко Россо - то есть «Алая свинья», если дословно - живет в Италии, держит свой гидроплан на маленьком островке в Адриатическом море, пьет кьянти, слушает, как поет джаз красотка-певица, время от времени вылетает на сокрушительные бои с воздушными пиратами... Но дух его не успокоен; смятение, порожденное тем самым разочарованием, не удовлетворяется ничем. И когда в баре, где по вечерам выпивают пилоты, появляется амбициозный американец, грозящий побить Порко Россо по части мастерства и виртуозности, тот принимает вызов.
А дальше все смешивается, и оммаж эпохе высокой авиации переходит в реверансы кинематографу Лукино Висконти, прозе Роальда Даля, в нем появляюся цитаты из «Касабланки» - но если вам это покажется постмодернистским коллажом, перекреститесь: это высокой пробы драма о любви, смерти и страхе, о столкновении сильного с сильным у края земли - и всех прочих базовых ценностях, на которых непрочно стояла странная эпоха между двумя войнами, которую так любили и клеймили Хемингуэй и Генри Миллер и которую так любовно воспел Миядзаки.
То, что это было сделано по заказу авиакомпании All-Nippon, совершенно ничего не меняет.
#Japan
#animation
#year1992
Режиссер Хаяо Миядзаки
Япония
1992 год
Великий сказочник Миядзаки одержим несколькими стихиями - небом, лесом, морем. И в каждой из них есть детали, частности, которые волнуют его более прочих. Так, он любит авиацию периода между Первой и Второй мировой войнами, все эти старинные самолеты. Думаю, из этой любви и родился фильме о почти трагическом, но в то же время весьма комичном персонаже, летчике-герое, после первой из двух великих войн вусмерть разочаровавшемся в роде человеческом и на этой почве превратившимся в здоровенного, пусть и усатого, борова.
Порко Россо - то есть «Алая свинья», если дословно - живет в Италии, держит свой гидроплан на маленьком островке в Адриатическом море, пьет кьянти, слушает, как поет джаз красотка-певица, время от времени вылетает на сокрушительные бои с воздушными пиратами... Но дух его не успокоен; смятение, порожденное тем самым разочарованием, не удовлетворяется ничем. И когда в баре, где по вечерам выпивают пилоты, появляется амбициозный американец, грозящий побить Порко Россо по части мастерства и виртуозности, тот принимает вызов.
А дальше все смешивается, и оммаж эпохе высокой авиации переходит в реверансы кинематографу Лукино Висконти, прозе Роальда Даля, в нем появляюся цитаты из «Касабланки» - но если вам это покажется постмодернистским коллажом, перекреститесь: это высокой пробы драма о любви, смерти и страхе, о столкновении сильного с сильным у края земли - и всех прочих базовых ценностях, на которых непрочно стояла странная эпоха между двумя войнами, которую так любили и клеймили Хемингуэй и Генри Миллер и которую так любовно воспел Миядзаки.
То, что это было сделано по заказу авиакомпании All-Nippon, совершенно ничего не меняет.
#Japan
#animation
#year1992